(04595) 6-69-04
(067) 404-24-62
 Виходить - з червня 2002 року.     Тираж - 10`000 примірників
  Розповсюджується - безкоштовно в м.Борисполі
  Містить - авторські статті, оголошення, рекламу

Российский военный, прошедший Чечню: теперь я стал «бандеровцем»

  • 17 квітня 2014
  • Відгуків: 0
  • Переглядів: 307
  • Автор: admin
  • 0
«Меня зовут Аркадий Аркадьевич Бабченко. Мне тридцать семь лет, образование высшее, женат, воспитываю дочь». Так начинается запись в «живом журнале» бывшего военного РФ, а нынче журналиста Аркадия Бабченко. Дальше он рассказал, как его семья, поколение за поколением прошедшая все ужасы российской действительности, оказалась в числе тех, кого сегодня считают предателями.
«Когда мне было девятнадцать, Родина обула меня в кирзачи, сунула в руки автомат, посадила на броню и сказала: «езжай». И я поехал. «Восстановление конституционного строя» — так эта война называлась тогда.
Когда мне было двадцать два, я пришел в военкомат и уже сам, добровольно, записался в армию и поехал на войну второй раз. «Контртеррористичесая операция» — так она стала называться в девяносто девятом. «При этом в течение ста двух дней принимал непосредственное участие в боевых действиях», как записано у меня в «военнике».
За эти две войны Родина выписала мне бесплатный проезд и две тысячи рублей в виде монетизированных льгот. Спасибо и на этом.
Мой двоюродный брат Сергей Бабченко погиб в Таджикистане, на границе, уже после дембеля. Им на замену пригнали молодняк. И сразу же — выход в рейд. Он вызвался пойти вместо молодых. Напоролись на банду, переправлявшую героин. Он был пулеметчиком. Его убили выстрелом в голову, единственного в том бою. Снайпер. Сейчас его имя выбито на памятнике павшим солдатам в Башкирии, откуда он родом.
Мой отец Аркадий Лаврентьевич Бабченко запускал корабли в космос. Он был инженером-конструктором, работал на «ящике» — ЦКБ ТМ (Центральное конструкторское бюро тяжелого машиностроения). Делал кабель-мачты для ракет. Его последней работой была кабель-мачта для «Бурана». В командировках отец пропадал по полгода. На Байконуре жил в общаге. В Москве же — в проходной двушке вместе с женой, сыном, мамой, отцом, братом и его семьей. Эта двушка — единственное наследство. Больше ничего у нас не было — ни машины, ни гаража, ни дачи.
В девяностых, когда «Буран» слетал в космос один раз, а потом все развалилось, отец не пошел ни торговать, ни воровать. Не был приспособлен к этому совершенно. Он был рожден для того, чтобы запускать корабли в космос. И до самой смерти чертил свои, ставшие никому не нужными кабель-мачты. В почти полной нищете.
Умер он от инсульта. В девяносто шестом. Я тогда был на войне. Мы даже не попрощались.
Мой дед Лаврентий Петрович Бабченко, стопроцентный запорожский козак, был танкистом. Воевал на Халхин-Голе. Трижды контужен. Один раз тяжело. Эти контузии его и доконали: он умер в восьмидесятом, когда мне было три года.
Его жена Елена Михайловна Купцова (по первому мужу, настоящей её фамилии я не знаю, потому что бабушка тщательно её скрывала — еврейка, да) в войну дежурила на крышах и тушила зажигательные бомбы. Когда появилась возможность, никуда из России не уехала. Работала всю жизнь, до самой смерти. В бойлерной. В нашем доме, в подвале. Сутки-трое.
Умерла месяца через два после своего сына. Я тогда все еще был на войне. Как её хоронили, я даже не знаю.
Моя прабабка по фамилии Бахтиярова (частично татарка, ага) приехала в Москву в тридцатых. С двумя детьми жила в под-собке в школе. Затем всю жизнь в ней же и проработала.
Её дочь, моя бабушка, всю войну с четырнадцати лет делала йодоформ — кристаллы йода, прижигать оторванные конечности. А потом по линии трудфронта шла разгружать вагоны с углем. Или валить лес.
Её брат, мой двоюродный дед, в первые же месяцы войны в пятнадцать лет убежал на фронт и вернулся только в пятидесятом — с Дальнего Востока.
Её внучка, моя мама, ездила за мной в Чечню. Видела все своими глазами. Потом усыновила шестерых детей.
Первый ребенок, появившийся в нашей семье, был приемным. Второй — тоже. И только третья дочь родилась своя.
Сейчас у мамы семейный детский дом. Все дети из Липецка. Из неблагополучных семей. Алкоголизм, да.
Дед моей жены Петр Горьканов чистокровный мордвин. В Великую отечественную воевал в химвойсках, где и потерял зрение. До самой смерти прожил в деревне. В доме с дровяным отоплением. Газ ему, ветерану, инвалиду, при жизни так и не провели.
Мой тесть, прапорщик, чистокровный мордвин, служил в Германии. Когда все развалилось, вместе с двумя детьми и женой бомжевал по казармам и общагам.
За все эти девятнадцать лет своей совершеннолетней жизни, и даже раньше, с девяносто третьего, все говно я прошел вместе со своей страной. Я всегда был там, где моей стране было плохо. У «белого дома»  — значит у «белого дома». В Чечне — значит в Чечне. В Южной Осетии — значит, в Южной Осетии. В Крымске — значит в Крымске. В Благовещенске — так в Благовещенске.
Все это время я, моя семья, мои предки и мои родственники были для моей страны вполне себе русскими.
Когда надо было гореть на Халхин-голе, за нищенскую зарплату тянуть космос, голодать по подвалам, делать йодоформ для фронта, бомжевать с детьми по казармам, погибать в Таджикистане, кормить вшей в Чечне, усыновлять брошенных детей, мы были русскими.
В Чечне никто ни разу не предлагал мне положить автомат, свалить в свою хохляндию и лопнуть там по шву. Когда за русскую Родину надо сдохнуть, русской Родине плевать — еврей ты, или нет.
Там Родина знает только одну «национальность» — пушечное мясо.
Свалить в хохляндию начали предлагать мне после войны. Те, кто ни разу ни на какой войне не были, конечно же.
Такого количества дерьма про себя и своих близких, как за последние несколько месяцев, я не слышал никогда в жизни.
На «жидобандеровском фашистком» Майдане никто ни разу никогда нигде ни при каких обстоятельствах не спросил меня о моей национальности. «Правому сектору», плечом к плечу дравшемуся на баррикадах с русскими, евреями, крымскими татарами, армянами, было плевать. Просто плевать. Они не об этом.
На Родине…
Тот человек, ради возведения на трон которого и была затеяна Вторая чеченская и который сам за свою Родину ни разу нигде не воевал, счастливо избежав и Афганистана и затем уже дорвавшись до власти, посылая вместо себя и своих детей в затеянные уже им самим Грузию и Крым все то же пацанье-срочников, с трибуны говорит мне, пошедшему на его войну добровольцем, что я — предатель, агент врага и второй сорт.
Теперь я стал для Родины евреем, хохлом, бандеровцем, пятой колонной и национал-предателем.
Чудны дела твои, Господи».

www.facenews.ua/articles/2014/196095

 
Залишити відгук  ↓
 
Відгуків ще не було.